26.05.2018

Семейная драма. Вторая жена деда

Ded Andrej s vtoroj zhenoj Pashkoj sprava 232x300 - Семейная драма. Вторая жена деда

Дед Андрей со второй женой Прасковьей (справа) и соседкой

В 1944 году умерла жена деда — наша баба Ганна. Дед остался с пятью детьми: Татьяной (17 лет), Марией (16 лет), Петром (14 лет), Николаем (9 лет) и Екатериной (5 лет).

Для мужика это катастрофа! Как вести дом, кормить, обстирывать детей, если надо работать на станции в депо, зарабатывать на жизнь? По рассказам Варвары, дед пришел к сестре своей первой жены, т. е. к бабе Марьяне, и предложил сойтись с ней, чтобы жить вместе. Но баба Марьяна ответила, что скорее к стенке станет, чем выйдет за деда Бойко. Дед посмотрел на бабу и ничего не сказал.

После этого, видимо, и появилась баба Пашка. Она вошла в дом деда через 40 дней после смерти первой жены. До войны она работала в Донецке в шахте, там её привалило. Ей предложили сделать операцию (по-женски), но она была ещё молодая и отказалась. Своих детей у неё не было. Примечательно, что у неё была та же фамилия, что и у деда.

Вторую жену, т. е. мачеху, дети деда не приняли. Начались бунт и взаимная вражда, скандалы. Баба Пашка готовила деду и детям: Николаю и Кате. Татьяна, Мария и Пётр жили отдельно. Пётр со злости насыпал в тесто синий камень. Баба увидела, рассказала деду. Он жестоко избил Петра, так, что у того пошла пена изо рта. Война нарастала. Татьяна и Мария воровали дома кукурузу и уносили в другое место. Баба всё продавала на базаре на стакан, покупала сметану, здесь же её съедала, не принося домой.

Дед не мог управлять ситуацией, поэтому стали делить имущество. Дед забрал корову, мельницу, пчёл. Купил на станции ствол дома. Достроил его. Взял с собой двоих младших детей, а старый дом оставил старшим.

Иначе говоря, дед пришёл к решению: развести воюющие стороны. Правильный ли то был выход? Пожалуй, это единственное мудрое решение в то время и в той ситуации. Теоретически существовал и другой вариант — отказаться от Пашки, второй жены. Но, в этом случае, надо было искать другую женщину. Но кто согласился бы пойти за него, имеющего на руках пятерых детей?

Так или иначе, дед энергично осуществил свой план. Правда, за этот период времени дочери Татьяна и Мария быстро вышли замуж, так что в старом доме остался один Пётр.

Психологически тяжелая ситуация — семейная драма: дед отказывается от части детей, от своего дома и с новой женой переезжает в новый дом.

Это — душевная рана, которую дед зализывал всю свою жизнь, а, вместе с ней, нёс груз моральной ответственности за возникшую ситуацию и за те шаги, которые он предпринял.

Через многие годы пронесли дети обиду на своего отца. И это определяло отношения в роду: объединяло детей и отчуждало деда и его вторую жену.

Я не знаю, кто здесь был прав, а кто виноват. Пожалуй, эмоции противоборствующих сторон брали верх над разумом, а у деда не было сил их примирить: всё понятно, дети не могли принять вторую мать! И дед здесь оказался бессилен!

Но я — очевидец и могу сказать, что, будучи частым гостем у деда в 1950-1953 гг., я не чувствовал какой-либо неприязни со стороны его второй супруги. Она всегда была рада мне, принимала, угощала, укладывала спать и т. д. Был я и свидетелем того, как она вместе с дедом и другими родственниками провожала Петра в армию, встречала его, приехавшего в отпуск, как она вместе с дедом женила его.

Я видел строгость и, одновременно, душевность этой женщины. Она, как могла, залечивала рану, гасила душевную боль и тяжесть от осознания дедом вины перед своими детьми. Летом 1960 года, перед смертью, она просила прощения у своих приёмных детей за трудное их детство, за ту войну и непонимание, которые были между ними.

Посмотреть СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ